Стихотворения "Под волшебным деревом", 60 стр., 2015 год

В голове затмение от ночного бдения

В голове затмение
от ночного бдения,
сломался, разбился, расклеился
и как будто закончился я.

Соберите меня снова в кучку,
чтобы ножки торчали, ручки,
напоите горячим какао
и отправьте гулять, друзья.

Пройдусь по любимым улицам:
на солнце прохожие щурятся,
звуки гармони слышны,
но сегодня они не страшны.

Улыбнусь я бабушке скрюченной,
подам ей копейку, измученной,
на клюке. Ищу
место в кафе знакомом,
подумаю: «Как там дома?»,
и о нем загрущу.

Компик-дочка, компик-сын

Есть компьютер у меня,
есть компьютер у тебя.
Если мы их познакомим –
будет крепкая семья.

Пишет мой стихотворенья,
полицейский сериал
и вишневое варенье
твой всегда предпочитал.

Повстречались – поженились,
годы шли, как день один.
У компьютеров родились
компик-дочка, компик-сын.

Дети быстро подрастали,
в школу умную пошли.
Кибернетику познали,
в ней они себя нашли.

В NSA завербовались,
с терроризмом воевать.
Папу с мамою старались
все же не подслушивать.

Монашка Кочерге

У церкви на завалинке
монашка Кочерге
у бога просит валенки
и справку ЭКГ.

В деревне появились
чужие доктора,
и смертность участилась
от ножа и топора.

Она врачам надеется
ту справку показать,
мол, сердце некудышное,
не стоит убивать.

Пурга кладет, как валиком,
бог что-то не идет
и Кочерге ни валенки,
ни справку не несет.

Зато пришли охотники,
умелы и быстры –
изъяли сердце-ходики,
их скальпели остры.

Тетка с черной бородой

Что-то странное, Кончита –
тетка с черной бородой,
то ли траве-, то ли -стито,
а народ у нас сердитый:

в меру пьяный, лыком шитый,
кулаком грозит открыто
и ядреною войной.

Оставьте в покое мамонтов

Оставьте в покое мамонтов в их вечной мерзлоте,
не губите отвалом бульдозерным, как убийца ножом.
Разбивая кувалдой статуи, уступающие в красоте
лишь осколкам самих себя, став винительным падежом

над вечностью, такие в едином порыве
убивали Коперника или Шарли Эбдо.
Опрометчивый Листьев, Немцов на обрыве –
величайшие достижения нашего мортидо.

Крыса прыгнула, оскаливши пасть,
господа побежали прочь, незавидный для жизни расклад.
Новоросский приемыш, натешившись всласть,
пролистнул страницу истории, перезарядив автомат.